Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества — это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не волновать Александра Сергеевича Пушкина и Михаила Юрьевича Лермонтова. Их размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в их лирике. 

О лирике Пушкина говорить и трудно, и легко. Трудно, потому что это разносторонний поэт. Легко, потому что это необычайно талантливый поэт. Вспомним, как он определил сущность поэзии: 
Свободен, вновь ищу союза 
Волшебных звуков, чувств и дум.
Я обратила внимание на то, что непременным условием творчества поэт считает свободу. Пушкин уже к семнадцати годам был вполне сложившимся поэтом, способным соперничать с таким маститым поэтом, как Державин. Поэтические строки Пушкина в отличие от громоздких строф Державина обрели ясность, изящество и красоту. Обновление русского языка, столь методично начатое Ломоносовым и Карамзиным, завершил Пушкин. Его новаторство нам потому и кажется незаметным, что мы сами говорим на этом языке. Бывают поэты «от ума». Их творчество холодно и тенденциозно. Другие слишком много внимания уделяют форме. А вот лирике Пушкина присуща гармоничность. Там всё в норме: ритм, форма, содержание.
Пушкин, как никто, умел радоваться красоте и гармонии мира, природы, человеческих отношений. 
Поэзия Пушкина обладает удивительным даром. Она как живительный бальзам воздействует на человека. Стихотворения Пушкина мы знаем с юных лет, но только через какое-то время, иногда много лет спустя, мы открываем для себя заново сказочный мир его поэзии и не устаем поражаться её кристальной чистоте, ясности, одухотворенности. Поэзия Пушкина вечна, ибо она обращена ко всему прекрасному в человеке.
Для каждого большого поэта вопрос о назначении поэта и поэзии не просто одна из традиционных поэтических тем, это вопрос о смысле жизни, о своём предназначении. И все поэты решают его по-разному, потому что по-разному понимают саму природу поэзии, потому что их творческий путь приходится на разные исторические эпохи. Пушкина мы привыкли связывать с эпохой декабризма, а его поэзию считать поэтическим выражением декабристских идей. И действительно, идеалы, выраженные в ранней лирике Пушкина, во многом сходны с идеалами его друзей, поднявших восстание 14 декабря. Вдохновляемый идеей гражданского служения, поэт стремится посвятить свою поэзию делу освобождения родины.
В стихах восемнадцатилетнего юноши мы найдём немало политических деклараций, откровенных призывов к борьбе с самодержавием. В таких стихотворениях как «Вольность» (1817), «К Чаадаеву» (1818) и некоторых других господствует просветительский, романтический пафос: автор бичует пороки российского деспотического режима. В стремлении поэта «Отчизне посвятить души прекрасные порывы», в том, что Муза его – «свободы гордая певица», заметна близость Пушкина к идеям декабристов. Традиционный выбор, который стоял перед ним в юношеские годы, был между «унылой», «весёлой» и «торжественной» музой: «весёлая» вдохновляла на песни во славу Вакха и Венеры, «унылая» - на элегии любовных исповедей, «торжественная» - на оды прославления, обличения и призывы. Друзья-декабристы призывали Пушкина сделать выбор в пользу вольнолюбивой оды. Поэт же решил по-своему и не отказался ни от одной из муз. При этом все три музы были объединены одной страстью Пушкина - стремлением к свободе. 
Но и после разгрома декабрьского восстания Пушкин остаётся верен тем же идеалам. Пушкин верит, что силой поэтического слова можно заставить рабов стать свободными людьми, а самодержцев подчинить закону. Но очень скоро приходит понимание того, что никакая политическая свобода невозможна без свободы внутренней и что только духовная гармония даст человеку почувствовать себя независимым. Меняется и пушкинское понимание поэзии.
Своё представление об идеальном образе поэта Пушкин воплотил в хрестоматийном стихотворении «Пророк» (1826), в иносказательной форме отражающем раздумья поэта о своём назначении, о возможности продолжать служить на благо Отечества. Это была тяжёлая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов.
Написанию этого стихотворения предшествовали события, имевшие большое значение в жизни поэта. В ночь с 3 на 4 сентября 1826 года в Михайловское прибыл фельдъегерь, посланный с предписанием Пушкину срочно прибыть в Псков, дабы затем немедленно отправиться в Москву по повелению государя.
Прибытие поздней ночью офицера с бумагой от псковского губернатора произвело в Михайловском эффект разорвавшейся бомбы. Пушкин сжигает «Михайловскую тетрадь» - там автобиографические записки, какие-то стихи, черновики «Бориса Годунова» с недостаточно, быть может, «завуалированными» намеками на Александра 1 (впрочем, и в окончательном варианте их окажется более чем достаточно). Пушкина легко понять: ещё свежа в памяти казнь декабристов... В пятом часу поэт уезжает. Четыре дня он в дороге. Наконец, в первой половине дня 8 сентября еле живой от пережитых волнений и утомительного пути, томимый самыми чёрными предчувствиями, Пушкин предстал перед государем.
Более восьми часов длилась их беседа в Чудовом дворце. Без свидетелей. Тем не менее, многое об их разговоре известно. Император остался весьма доволен беседой: в тот же вечер на балу он сказал Дмитрию Николаевичу Блудову (так, чтобы слышали и другие): «Я нынче говорил с умнейшим человеком в России». Довольным остался и Пушкин: царь объявил, что поэт свободен от ссылки, от обычной цензуры, и что читать его произведения он будет самолично.
Поэт не рождается пророком, а становится им. Этот путь полон мучительных испытаний и страданий, которым предшествуют горестные раздумья пушкинского героя о том зле, которое прочно укоренилось в человеческом обществе, и с которым он не может смириться. Состояние поэта говорит о том, что он неравнодушен к происходящему вокруг и в то же время бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку, который "духовной жаждою томим", является посланник Бога — "шестикрылый серафим". Пушкин подробно и детально останавливается на том, как происходит перерождение героя в пророка, какой жестокой ценой он приобретает качества, необходимые истинному поэту. Мир вокруг героя преображается, ибо ему дано теперь высшее зрение, высший слух, а главное – дар слова. Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям.
Действия серафима становятся всё более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает всё большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъёма: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен "грешного" языка серафим вкладывает в уста пророка "жало мудрыя змеи", а вместо сердца вдвигает "угль, пылающий огнем":

И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный, и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой. 

Новое приобретённое поэтом качество – мудрость - даётся ему через страдание. И это не случайно. Ведь чтобы стать мудрым, человек должен пройти трудный путь исканий, ошибок, разочарований, испытав многочисленные удары судьбы. Но и этого всего недостаточно для того, чтобы человек стал поэтом. Необходим ещё «бога глас» – высокая, благородная и гуманная идея, подвигнувшая поэта на творчество. Только «бога глас» сумел поставить героя на его великий путь. Бог вдохнул в него жизнь, и этот момент вдохновения связал навсегда героя с Богом:
И бога глас ко мне воззвал:
"Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей". 

Стихотворение имеет аллегорический смысл. Изображенный в нем процесс преображения человека есть не что иное, как рождение поэта. Таким образом, поэзия в представлении Пушкина существует не для услаждения избранных, она является могучим средством преобразования общества, ибо несет людям идеалы добра, справедливости и любви. 
За «Пророком» последовали «Арион» (1827), «Друзьям» (1828) и другие стихотворения Пушкина. Раскол в обществе продолжался, враждебность к идее самодержавной власти и к личности царя продолжала культивироваться, причём оппозиционные настроения охватили и определенную часть дворянской интеллигенции. И если в "Пророке" автор размышляет о роли поэта и поэзии философски обобщенно, то в "Арионе" он проверяет жизнеспособность своих идей в конкретной трагической ситуации. Его смелая вольная поэзия протестовала против угнетения народа, призывала к борьбе за его свободу. Она поддерживала дух ссыльных друзей-декабристов, внушала им мужество и стойкость. Певец Арион связан со своими друзьями общностью взглядов, он стремится помочь им в их благородном деле своей смелой поэзией. Но его друзья гибнут... А поэт, несмотря на опасность, продолжает выполнять свою великую миссию, как истинный пророк: "Я гимны прежние пою", - говорит пушкинский герой. 
Поэзия, по мнению Пушкина, не может быть подчинена практическим задачам, даже если эта задача кажется благородной. Об этом с удивительной прямотой заявит Пушкин в стихотворении «Поэт и толпа» (1828). Написанное в форме драматургического диалога, оно построено на резком противопоставлении образов вдохновенного певца и тупой черни. Толпа требует от поэта пользы, обвиняя его песнь в бесплодности. Здесь Пушкин предугадал тот утилитарный подход к искусству, который станет чрезвычайно популярным в 50-е—60-е годы, причём не только у необразованной толпы, но и у весьма просвещенной и прогрессивно настроенной молодежи. Однако пушкинский поэт с негодованием отметает эти требования, утверждая, что искусство по сути своей бесполезно, ибо значение красоты определяется близостью к Богу, а не насущным нуждам. Толпа не отступает и требует от поэта нравственного наставления, «смелых уроков». Но герой не приемлет и такого назначения поэзии, ибо искусство не способно превратить глупца в мудреца, а развратника в образец добродетели. Целью художества, по мнению поэта, является идеал, а не нравоучение. Но ведь идеал достижим только для того, кто к нему стремится. И если Пушкин скажет, что он «чувства добрые лирой пробуждал», то пробудиться они могли только у того, у кого эти чувства были. А научить подлеца быть добрым не под силу даже Пушкину. Неслучайно эпиграфом к стихотворению «Поэт и толпа» стали на латыни слова «Procul este, profani» («Прочь, непосвящённые»). Ведь поэзия – удел избранных. 
Творческий процесс, по Пушкину, невозможен без вдохновения, именно оно способно пробудить в душе человека поэзию. Эта мысль символически воплощена в стихотворении «Поэт» (1827): 
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен... 

Вдохновение – «божественный глагол» – является призывом к творчеству – «священной жертве», приносимой Аполлону, богу поэзии. В обыденной светской жизни с её мелкими житейскими интересами поэт, «быть может, всех ничтожней», но когда он слышит зов Музы, всё меняется: «Душа поэта встрепенется, как пробудившийся орел». Он бежит от людей, «дикий и суровый», поднимается на недосягаемые для обыкновенных людей творческие высоты, чтобы там найти мудрые и глубокие мысли подарить их людям.
Однако отношение поэта к творчеству и вдохновению не всегда было проникнуто таким возвышенным поэтическим пафосом. Для Пушкина, в отличие от многих поэтов, поэзия была не только «сладостным даром», но и средством к существованию, поэтому в его лирике не могло не отразиться столкновение высокой поэзии и низкой прозы жизни.
Высокой целью своей поэзии Пушкин считал служение России, защиту передовых идей своего времени, поэтому во многих его стихотворениях присутствует образ поэта-гражданина. В процессе его творческого роста и изменения конкретных общественно-исторических условий образ поэта претерпевал определённую эволюцию. В литературоведении стало общим местом противопоставление «чистой поэзии» и поэзии гражданской. Если исходить из этого, то получается, что Пушкин изменил гражданским идеалам юности и встал на путь «искусства для искусства». Но по отношению к Пушкину такое противопоставление неуместно. Для него гражданственность не в служении конъюнктуре, а в служении вечным ценностям: добру, свободе и милосердию.
Об этом он напишет в стихотворении, ставшем своеобразным итогом творчества Пушкина, его поэтическим завещанием, «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (1836). Поэт пишет о своей непокорности существующему строю:
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа. 

По теме пушкинское стихотворение восходит к оде римского поэта Горация «К Мельпомене», откуда взят и эпиграф. Первый перевод этой оды был сделан М. В. Ломоносовым, ее основные мотивы развивал и Г. Р. Державин в своём стихотворении «Памятник» (1796). Но все эти поэты, подводя итог творческой деятельности, различно оценивали свои поэтические заслуги и смысл творчества, по-разному формулировали свои права на бессмертие. Гораций считал себя достойным славы за то, что хорошо писал стихи, Державин – за поэтическую искренность и гражданскую смелость. Пушкин говорит о себе не только как о национальном русском поэте, оставившем след в памяти народной (к его памятнику «не зарастет народная тропа»). Он как бы и очерчивает географические границы своей славы, пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием всех народов России:
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, 
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

Свой «нерукотворный памятник», свою будущую посмертную славу Пушкин связывает с существованием поэзии:
Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит... 

В четвертой, самой важной по содержанию строфе, Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества. Он утверждает, что право на всенародную любовь заслужил гуманностью своей поэзии, тем, что своей лирой он пробуждал «чувства добрые». В этой же строфе Пушкин подчеркивает, что вся его поэзия была проникнута вольнолюбивыми настроениями, духом свободы, восславлять которую в «жестокий век» николаевского режима было неимоверно трудной и не всегда безопасной задачей. Не случайно здесь же говорится о милосердии «к падшим», то есть, вероятнее всего, о своих тщетных попытках добиться у Николая 1 освобождения сосланных в Сибирь декабристов. Пушкин говорит также о том, что главной его заслугой перед будущим поколениями будет то, 
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в свой жестокий век восславил я Свободу 
И милость к падшим призывал.

Концовка стихотворения – традиционное обращение поэта к своей музе. Муза должна быть «послушна» только «веленью божию», то есть голосу внутренней совести, голосу правды и следовать собственному высокому предназначению, не обращая внимания на «хвалу и клевету» невежественных глупцов. Заметим, что поэзию в этом стихотворении Пушкин ставит выше общественных деяний, выше славы царей и полководцев, ибо она ближе к Богу, чем к земле. Не потому ли она и бессмертна, что не подчинена земному бренному бытию человека. Человек смертен, но творения его духа обретают вечную жизнь.
Можно с уверенностью сказать, что А. С. Пушкин внес достойный вклад в развитие русской классической литературы. С одной стороны, он органически впитал в себя и глубоко переработал достижения предшествовавшей ему литературы, а с другой – явился гениальным художником-новатором. Такого поэта, наследника всего литературного прошлого и последовавшей за ним русской литературы, не могли не волновать вопросы происхождения и назначения поэтического дара; взаимоотношения поэта и общества, вдохновения, славы и бессмертия.

Не менее ярким и удивительным явлением в литературе был и Михаил Юрьевич Лермонтов. Он погиб, не дожив до 27 лет, но создал такие шедевры, которые дали ему право войти в число великих писателей. 
Поэзия Лермонтова обращена в будущее. Вера в людей, в лучшую жизнь помогала ему преодолевать разочарование и чувство одиночества. Его страстная натура рвалась к деятельности, к героическому подвигу. Лермонтову была чужда пассивность, спокойная созерцательность. Он не только наблюдал события и явления жизни, но и оценивал их со своей «строгостью судьи и гражданина». Лермонтов – поэт глубокой мысли и активных чувств. Он стремился познать жизнь во всех ее сложных проявлениях. Вот почему в его стихах личные переживания, субъективное отношение к действительности занимали такое важное место. Тревожная неудовлетворенность настоящим, мечта о лучшем будущем, мятежные мысли и чувства, жажда деятельности – всё это слилось в единый бурный лирический поток.
В чём суть завещания будущему поколению людей таких поэтов как Лермонтов? Прежде всего в том, что их творчество служило передовым идеям своего времени, добру, справедливости, свободе и борьбе за счастье людей. А это всегда остаётся главной миссией поэта. Разве Пушкин завещал не то же самое поэтам в своём знаменитом «Памятнике»? «Как и всякий настоящий, а тем более великий поэт, - писал И. Андроников, - Лермонтов исповедовался в своей поэзии, и, перелистывая томики его сочинений, мы можем прочесть историю его души и понять его как поэта и человека».
Настоящий большой поэт не может создавать произведения просто ради самого процесса стихосложения. Он невольно задумывается о том, в чём смысл и назначение его творчества, о чём он хочет поведать людям, какова вообще роль поэзии в жизни общества. Эти вопросы глубоко волновали Лермонтова. Взгляды его на поэта и поэзию постепенно менялись, приобретая зрелость и глубину.
С Пушкиным Лермонтов знаком не был и не входил в его окружение. Но его стихотворение «Смерть поэта» (1837), написанное сразу после получения известия о гибели Пушкина на дуэли, сделало молодого поэта как бы наследником и продолжателем пушкинских традиций в русской литературе. Лермонтов говорил о Пушкине как бы от лица всего поколения, исполненного скорби о национальном гении и негодования, направленного против его врагов. Стихотворение «Смерть поэта» мгновенно распространилось в списках и принесла Лермонтову широчайшую известность, в том числе и в литературном окружении Пушкина.
Автор гневно обличает общество, не сумевшее уберечь светоч русской поэзии. Заключительные строки стихотворения были направлены против царских палачей, которые также виновны в гибели Пушкина, они были восприняты в высшем обществе как вызов:
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!

Главное даже не в том, насколько удалось Лермонтову изобразить великого русского поэта, а в том, что он сумел постичь вечные проблемы. Ведь в «Смерти поэта» – трагическая судьба не только Пушкина, но и каждого гения с его ранимостью, непонятной для других душой. А появление убийцы и человека, который лишь смеялся над чужой культурой, - следствие существования любого бездуховного общества. А именно в таком обществе, презирающем человеческие ценности и законы морали, жил поэт:
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – все молчи!..

Великий русский поэт Есенин говорил, что только один Лермонтов смог научиться поэзии у Пушкина и является единственным его наследником.

Лермонтову довелось испытать горечь непонимания, и голос его иногда звучал как глас вопиющего в пустыне. Поэт-пророк не всегда был понятен окружающим в своих пророчествах, и его поэзия вызывала в определённый момент вопрос: «Какая польза нам от неё?».
Лермонтов-поэт изведал не только одиночество и непонимание. Он – фигура отчётливо трагическая. Гибель поэта в мире зла неминуема. Это подсказала Лермонтову и судьба его гениального предшественника. Стихотворение «Смерть поэта» было написано по горячим следам событий и под непосредственным впечатлением от них. Хотя речь идёт о трагической судьбе конкретного человека, Лермонтов трактует происшедшее как проявление вечной борьбы добра и света со злом и жестокостью. Поэт гибнет от рук ничтожных людей. Поэт – гордое, независимое существо, дивный гений, явление небывалое и поэтому чужеродное в среде, живущей завистью, наветом, занятой погоней за счастьем, понимаемым как чины, богатство, положение в обществе. Столкнулось небесное и земное, высокое и низкое.
Поэт-пророк – это образ, введённый в поэтический обиход Пушкиным. Таков и поэт Лермонтов. Поэт нужен людям, он должен быть с ними и в горе, и в радости. Лермонтов пришёл к пониманию того, что литература, поэзия являются могучим средством воздействия на сердца и умы людей. Лермонтов видит назначение поэзии в том, чтобы она пробуждала в людях любовь к родине, стремление к свободе. Поэт — это человек, который ни перед кем не склоняет «гордого чела». Но Лермонтов понимал также, что поэзия может превратиться в средство развлечения толпы, если она замкнётся в кругу сугубо личных тем, отгородившись от актуальных вопросов жизни, от политической борьбы. Эти мысли Лермонтова с особой силой прозвучали в стихотворении «Поэт» (1838). Он неожиданно и оригинально сближает два образа — кинжала и поэта. Казалось бы, какая может существовать связь между неодушевленным предметом и человеком, наделенным даром слагать стихи? Однако она есть. Назначение стихотворца сродни назначению кинжала. Смысл истории кинжала в том, что он после гибели своего хозяина из страшного оружия превратился в безвредную блестящую игрушку, украшающую ковёр. Теперь сравнение кинжала с поэтом принимает понятный и глубокий смысл. Ведь и поэзия может служить забавой, средством увеселения светской знати, если поэт откажется от своего высокого назначения, от своей гуманной миссии. Власть над сердцами поэт разменивает на злато и смиряется с судьбой. Эта жалкая роль недостойна того, кто способен зажигать сердца, побуждать мысли. 
Поэт — это не только человек, обладающий поэтическим даром. Для Лермонтова, как и для Пушкина, это пророк, стоящий выше других людей, способный вести их за собой. Поэт должен обладать смелостью, независимостью, неподкупностью, энергией и неутомимостью. Но «простой и гордый» поэт не сразу находит отклик в душах людей, которые тешатся «блестками и обманом». Таким образом, Лермонтов прямо говорит о тех многочисленных трудностях, опасностях, людской неблагодарности, которые будут сопровождать путь поэта, отважившегося стать пророком. И Лермонтов, обращаясь к поэту, призывает его быть верным своему высокому назначению: 
Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?..

Продолжая тему роли поэта в обществе, Лермонтов пишет стихотворение «Пророк» (1841), в котором развивает мысли одноименного пушкинского произведения. Если Пушкин основное внимание сосредоточил на том, какими качествами должен обладать поэт-пророк и как они мучительно даются, то лермонтовский герой уже обладает «всеведеньем», которое дает ему право провозглашать людям «любви и правды чистые ученья». Он хочет пробудить в них стремление к лучшей жизни, желание избавиться от «злобы и порока». Но его гуманные искренние слова не вызывают отклика в обществе, погрязшем в грехе и разврате. 
В своей благородной миссии пророку приходится терпеть насмешки, унижения, жестокость, изгнание. Пророк чувствует себя свободным только в прекрасном мире природы, полном гармонии, но он вновь возвращается к людям, ибо не может отказаться от своего назначения, трудной и благородной миссии. Значит, пророк не покорился судьбе, не отказался в угоду могущественным «старцам» от идеалов любви и справедливости. Таким должен быть истинный поэт, не отступающий перед трудностями и гонениями. 
Лермонтов в своём стихотворении намечает путь, которым должен идти тот, кто получил божественный дар. Поэт показывает нам отдалённые последствия этого пути. Он точно знает, как род людской воспринимает пророчество высоких истин. Стихотворение «Пророк» - одна из вершин лермонтовской лирики. Каждая фраза стихотворения опирается прямо или косвенно на библейское сказание и одновременно имеет острый злободневный смысл, поэтически точна, конкретна и вместе с тем символически многозначна. Стихотворение порождает конфликт с окружающим миром.
Лермонтова волнует судьба своего поколения, народа и ро¬дины. Его внимание привлекают уже не столько необычные явления жизни, романтические герои-индивидуалисты, сколько реальные люди, кровно связанные с народом. Зрелому Лермонтову свойственно чувство высокой ответст¬венности перед читателями. В них заключены редкая энергия и мужественная сила:

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.
Твой стих, как божий дух, носился над толпой
И, отзыв мыслей благородных
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.

В своей поэзии, всегда искренне страстной и взволнованной, Лермонтов отвергает сложившиеся веками устои крепостнической России и желает видеть русский народ свободным и просвещённым. Он восстаёт против политического гнёта, против бездеятельности и страстно зовёт своих современников к борьбе за свободу, за счастье людей. Подобно мятежному одинокому парусу, Лермонтов не знает покоя, хотя порой и мечтает о нём.
В эпоху деградации общества Лермонтов остался хранителем и продолжателем высоких заветов предшествующей эпохи. Его поэт-пророк остаётся носителем и хранителем высоких истин. Идеалы его поэзии остаются соотносимыми с идеалами пушкинского времени. Поэзия Лермонтова отразила в себе все отзвуки той эпохи. Его стихи по праву занимают ведущее место в русской поэзии. 
Стихотворения, сделавшие Лермонтова поэтом-трибуном, содержат в себе основные мотивы лирики. Это, прежде всего, мысль о высоком гражданском служении поэзии. Это и чувство глубокой, благородной, бескорыстной любви. Это и горькое переживание одиночества в пошлой и равнодушной среде, нередко принимающее у Лермонтова окраску «мировой скорби». Это и протест против палачей «Свободы, Гения и Славы». Наконец, это сыновнее чувство к Родине и народу, чьи сокровенные думы, мечты и надежды так верно угадал и выразил великий национальный поэт Пушкин. Разумеется, Лермонтов не повторял, а развивал, углублял, обобщал эти мотивы. Он отразил в своих произведениях размышления о своём поколении, о времени, о себе, о Родине. Все стихи поэта рождались «из пламя и света», то есть из чувств и мысли. 

Подводя итог изложенному, можно с уверенностью сказать, что Пушкин и Лермонтов являлись поэтами, которые изменили в корне русскую литературу. Пушкин начал это новаторство и пронёс через всю свою жизнь «неугасимый огонь», который воплощал собой стремление к свободе. Лермонтов подхватил это знамя; за свою короткую жизнь он оставил в сердцах людей неизгладимый след. 
Бесспорно, Пушкин и Лермонтов были гениями. В этом их величие, поэзия их будет вечной. Их стихи являются подлинным манифестом боевого искусства, не потерявшим значение до сих пор.