Русские землепроходцы, составлявшие авангард мощного потока народной колонизации, за сравнительно короткий срок прошли всю огромную Сибирь от Урала до Тихого океана. Среди них были разные люди: от крупных предпринимателей до «гулящих людей» , бежавших из европейской части России в поисках воли и «новых землиц» , свободных от крепостного гнета. Разными были и побудительные мотивы, руководившие ими. Во всяком случае, вряд ли все здесь может быть сведено к жажде наживы, к стремлению разбогатеть. Еще в прошлом веке историк Сибири П. П. Буцинский по этому поводу заметил: «Я не разделяю того мнения, что будто бы алчность к наживе вела русских все далее и далее в глубь Сибири.. . Нет, помимо материальных интересов, ими руководил необыкновенный дух предприимчивости, страсть к рискованным предприятиям, жажда знания — что таится в неведомых местах. Об этом свидетельствуют неопровержимые исторические факты» . 
 По рассказам мангазейских казаков, записанным Г. Гмелиным, знаменитый Пенда отправился в свой легендарный поход потому, что он так много слышал о подвигах своих предшественников, что захотел сделать свое имя столь же знаменитым и громким в памяти потомков. Значит, им двигала жажда славы и великих дел. Не только желание найти богатые охотничьи угодья, лежбища моржей, но и стремление стать первопроходцем, первооткрывателем, первым ступить на землю, на которой еще никто не бывал, разрешить географическую загадку заставляло многих землепроходцев идти в рискованные путешествия. Отсюда и стремление утвердить и защитить свой приоритет в каком-либо открытии. «Опрежь, государь, меня в тех местах никакой русский человек но бывал» , — с гордостью писал в своей челобитной Петр Бекетов. Примером этого является и спор между С. Дежневым и М. Стадухиным о приоритете открытия Берингова пролива. «А с Колымы реки идти морем на Анадырь-реку, — писал С. Дежнев в одной из своих «отписок» , — есть нос (т. е. мыс.) , вышел в море далеко, а не тот нос, который от Чухочьи реки лежит, до того носу Михайло Стадухин не доходил» . 
«Отписки» и «скаски» землепроходцев — это не просто рассказы об их походах и описания открытых ими «землиц» , это еще и важные документы, рисующие нам внутренний облик их споров. В них они предстают перед нами людьми, обладающими большим природным умом, жизненным опытом, закаленными в борьбе, проникнутыми духом предприимчивости и любознательности. Сибирь давала широкий простор для проявления этих личных качеств, их ума и воли. 
 Как бы ни были велики заслуги землепроходцев, они все же были только авангардом широкого народного потока, устремившегося вслед за ними на восток. Сразу же после похода Ермака, с конца XVI века развернулся массовый приток в Сибирь переселенцев из европейской части страны. Это были главным образом черносошные, помещичьи и монастырские крестьяне, бежавшие сюда от растущего феодально-крепостнического гнета, от произвола помещиков и властей, надеясь обрести здесь «землю и волю» . По мере продвижения землепроходцев на восток и присоединения новых территорий туда направлялся и поток крестьянской колонизации. Из этих вольных поселенцев и сложилась подавляющая часть русского сибирского населения. Именно вольнонародная колонизация сыграла решающую роль, правительственные мероприятия по заселению Сибири не дали существенных результатов. Уже к концу первой четверти XVIII века русские поселенцы составляли не менее 70 процентов всего сибирского населения. 
 Принося с собой в Сибирь свои земледельческие трудовые навыки, основная масса крестьян стремилась к своему привычному занятию, мечтала о вольном труде на вольной земле. Конечно, полного избавления от феодального гнета они и здесь не находили. И здесь они подвергались эксплуатации со стороны феодального государства, произволу местных властей, попадали