Реферат
«Социология города и деревни»
I.	
Социология расселения

Главное в социологической теории расселения — выявление общественной сущности различных типов поселения. Такой подход означает:
•	раскрытие общественной обусловленности возникновения расселения, его функционирования и развития;
•	определение его функций, роли в обществе;
•	установление изменений этой роли в связи с переходом от одной формации к другой;
•	выяснение влияния расселения, а также социальной, производственной деятельности людей на окружающую среду.
Социология расселения — область социологического знания, которая изучает генезис (происхождение, процесс образования), сущность и общие закономерности развития и функционирования города и деревни как целостных систем. Среди социологических теорий среднего уровня (специальных социологических теорий) проблемы изучения города и деревни по праву занимают ведущее место. Социология города и Деревни имеет много общих моментов. Важнейшими из них являются разработка основных методологических принципов исследования города и деревни как целостных систем. В круг проблем социологии города и деревни входят:
•	определение их места в обществе и системах расселения;
•	основные причины появления и факторы, влияющие на их функционирование и развитие;
•	социальная структура населения;
•	особенности городского и сельского образен жизни;
•	связь с окружающей географической средой;
•	городское и сельское управление и проблемы возрождения традиций самоуправления;
•	социальные факторы и следствия миграции населения (село — город, город — село) и др.
При изучении города и деревни социологи чаще всего исходят из того, что функционирование и развитие территориальной общности людей детерминировано природной и материально-вещественной средой. Специальные социологические теории города и деревни рассматривают города и села как единицы, ячейки социального организма, часть конкретно-исторического общества. В них воспроизводятся целостные общественные структуры, представлены элементы и отношения всей системы конкретного социального организма (государства, группы стран). В городе и деревне существуют производительные силы и производственные отношения, технологические и организационно-управленческие структуры, классы и социальные слои, социальные и идеологически-духовные отношения, своя культурно-нравственная среда и атмосфера.
При исследовании социально-территориальных общностей мы находим множество сходных проблем. Но специфика функционирования города и деревни — важнейших социальных систем — такова, что они требуют отдельного изучения.
В нашей стране давно сложились крупные школы социологов, экономистов, занимающихся проблемами города и деревни. Например, известны школы социологов во главе с профессором Н.А. Аитовым (планирование социального развития города) О.И. Шкаратаном (социальная структура городского населения, социальное воспроизводство городских территориальных общностей). Среди научных школ социологии деревни наиболее популярна (благодаря оригинальным методикам и многовариантности подходов) московская школа социологов, возглавляемая профессором В.И. Староверовым. Проблематику развития колхозного строя исследовала школа П. И. Симуша, социальную структуру села изучает школа профессора Ю.В. Арутюняна. Вопросы сельских поселений (теория неперспективных деревень), миграции населения, трудовых ресурсов села (не люди, а ресурсы), образа жизни сельского населения анализировали Т.И. Заславская, Р.В. Рывкина и др.
Изучение проблем жизни города и села имеет давнюю историю. На Западе первые основополагающие публикации по проблемам социологии города появились в начале XX в., например книга М. Вебера «Город», в которой автор доказывает, что город способствует развитию индивидуальных черт личности и является, таким образом, инструментом исторических изменений. Известны также работы западного социолога Г. Зиммеля, раскрывшего социально-психологические аспекты городской жизни, функциональный характер городских контактов. Лидеры другой волны социологов-«горожан» Р. Парк, Э. Берджесс, Д. Вирт, создатели школы «человеческой экологии», исследовали влияние размеров городов, архитектуры и т.д. на преступность. Сейчас в западной социологии изучается влияние новых технологий (следствие технологической революции) на городское и региональное развитие. Как видно из приведенного схематичного перечня, многие проблемы социологии города, исследуемые на Западе, имеют большое практическое и теоретическое значение и для российских ученых и практиков.
Примерно то же самое можно сказать и о западной социологии деревни. Она изучает проблемы социальных и экологических последствий внедрения новых технологий в сельском хозяйстве (например, А. Андерсон, С. Бруннер и др.). Это направление сейчас все более выступает на передний план.
Первые постоянные поселения людей возникли вместе со становлением земледелия. Расселение человечества, обустройство им своей жизни следует рассматривать как закономерный результат естественно-исторического процесса. Расселение тесно связано с потребностями и объективными интересами людей. В наши дни в большей степени социально-экономические, а не географические, факторы обусловливают ту или иную географию расселения. Когда поселение существует как постоянное место жительства, то имеется и механизм закрепления человека за этим поселением: работа, семья, прописка и т.д. По мере развития человечества влияние одних элементов данного механизма ослабевает, других — усиливается.

II.	Специфика функционирования города

Отделение города от деревни основывается на изменениях в производстве и имеет собственное содержание. Промышленные виды труда иным образом связаны с природой, чем сельское хозяйство. Природа не является непосредственным предметом труда, а ремесленный труд может существовать там, где есть рынок. С процессом отделения города от деревни связано и разделение труда на материальный и духовный (физический и умственный).
Город более автономен, обладает большей возможностью выбора места возникновения, ибо природные факторы оказывают на него меньшее влияние. Город более интенсивно осваивает территорию, так как городское производство само создает предпосылки для своего функционирования. Оно концентрирует производственный процесс на ограниченной территории.
Однако город — это не только новые виды труда, но и качественно новые формы объединения людей, объединение не на основе кровных уз, а на базе общественных отношений, т.е. связей, созданных не природой, а самими людьми, обществом. Город становится формой преодоления ведущей роли природы в развитии человечества, «элементом», созданным обществом. В деревне же сохраняется преобладание природного начала.
Образование города обусловлено эволюцией форм собственности; возникают качественно новые формы связи работников со средствами производства, т.е. появляется работающий собственник — ремесленник. Различные формы собственности выступают важным и обязательным фактором эволюции как самого производства, так и расселения людей.
Поселение является формой включения индивида в общественную жизнь, средой его социализации. Оно формирует у него определенные социальные качества. Любой тип поселения — это непосредственная среда жизнедеятельности человека. В данном плане социальная функция поселения выражает его место в границах общества как целостной системы.
Экономисты, демографы, политологи и социологи утверждают, что в Москве обращается более 70% всего финансового капитала страны, в основном он носит ростовщический характер. Поступают деньги из разных источников (Москва превратилась во «вселенский базар» за счет огромного импорта, и «с этого базара» идут миллиардные выручки; «питают» ее и миллиарды рублей, пересылаемые из регионов в виде налогов). Вот почему, вопреки тенденциям, проявляющимся в других регионах страны, Москва, как насос, втягивает в себя ежегодно десятки, сотни тысяч новоселов со всех концов России.
Условия, в которых человек трудится, удовлетворяет свои естественные потребности (в еде, жилье, образовании, культуре и т.д.), определяют меру возможностей в конкретном месте поселения — это реальные условия, детерминированные профилем поселения, его численностью, административным статусом. Неоднородность условий жизни порождает социально-территориальные различия.
Город или деревня как непосредственная среда жизнедеятельности человека в широком смысле реализует важнейшую интегрирующую функцию — функцию социального развития человека, населения. В отличие от предприятия поселение опосредует почти все сферы жизни и деятельности человека — общественной жизни, культуры, образования, быта и т.д.
Закрепление людей за поселениями разного типа, с различным «набором» социально-экономических условий жизнедеятельности превращает их в специфическое социальное образование: общность по поселению. Такие специфические общности можно легко обнаружить на Крайнем Севере и в Уссурийской тайге, в городах-мегаполисах, на прибалтийских и западно-украинских хуторах, в большом среднеазиатском городе и в кишлаке. Эти общности имеют прежде всего общий интерес. В силу социально-экономических различий в условиях жизнедеятельности того или иного типа поселения общий интерес жителей деревни будет отличен от общего интереса жителей районного, областного, краевого центра. Отсюда общности по поселению — это носители социальных отношений, проявляющихся в территориальном срезе общественного целого, т.е в срезе социальной структуры общества в территориальном плане. Это — первичное звено социально-территориальной структуры общества.
Социально-территориальная общность — родовое понятие, социологическая категория, отражающая связь между объективными условиями жизнедеятельности и социальным развитием. Урбанизация — исторически неизбежный этап расселения среды обитания человека. Ее признаки — концентрация производства и населения, социально-территориальные различия города и деревни, наращивание искусственной сферы. Указанные признаки являются общими для всех формаций. Они отражают воздействие общественного производства на территориальную организацию общества. Развитие производительных сил и производственных отношений оказывает большое влияние на формы и эволюцию урбанизации общества. Процесс урбанизации будет продолжаться еще длительное время. Но в наше время он претерпевает существенные изменения, его темпы постепенно снижаются. Сейчас они гораздо ниже чем до 70-х годов. Для этого времени было характерно перемещение огромных масс населения из деревни в город, их высокая концентрация в крупных и крупнейших городских поселениях, где образовался целый маргинальный слой так называемых лимитчиков. В итоге деревня обезлюдела, а малые города оказались вне главного направления урбанизации. Так, в 1939 г. на малые города и поселки приходился 41% городского населения, а в 1996 г. — только 26%.
Крупнейшие города продолжают расти. Прогноз (при сохранении нынешних темпов их роста) показывает, что к 2000 г. число городов-миллионеров увеличится до 30 (в них будет проживать до 28% жителей страны, в городах с численностью, близкой к миллиону, — до 40%). Это обусловлено принципиальными техническими сдвигами и структурной перестройкой экономики. Переход к новым технологиям приводит к превращению городов-миллионеров в мегаполисы. В них выгоднее организовывать производство, торговлю, создавать научные, культурные, образовательные комплексы и т.п. В них выше общественная производительность труда. Мегаполисы будут расти и развиваться до тех пор и до того предела, который окажется обусловлен опять-таки общественной производительностью труда.
Пока же рост городов требует установления жестких ограничений на выброс газов, твердых частиц, стоков промышленных и коммунальных отходов и т.п. Например, бурный бесконтрольный рост Токио, резкое увеличение числа автомобилей в нем привели к многочасовым автомобильным пробкам. Теперь свои автомобили японцы снабжают портативными туалетами.
Жизнь в мегаполисах необратимо изменяет человека, его восприятие природы и его психику. Это может оказаться опасным для будущего человечества. Условия жизни в крупных городах во многом противоречат генетической приспособляемости человека. На заре антропогенеза люди существовали либо большими семьями, либо небольшими общинами: каждый был на виду. Они жили в условиях не конкуренции, а взаимопомощи. Все это создало определенный психологический стереотип и тот психический настрой, который служил источником психического здоровья, развивал чувство единения людей с природой. Такой образ жизни сохранялся не менее двух миллионов лет.
Теперь огромные массы людей живут вдали от природы, в квартирах — каменных гнездах; несмотря на давку в общественном транспорте каждый человек социально анонимен. Индивид борется с городской реальностью, так как она порождает то, что человеку биологически не свойственно. Пьянство, наркомания, хулиганство и т.п. — своего рода злобный протест, рождающий преступления.
Мегаполисы — одно из проявлений общепланетарного кризиса. Преодолеть его можно только в рамках новой цивилизации, новой структуры социальных отношений и ценностей. Но идти по пути непродуманной социальной инженерии — дело рискованное. Нужны взвешенные меры. В их числе усвоение аксиомы: человек — элемент биосферы, и он может развиваться только в развивающейся биосфере. Это принцип коэволюции человека и биосферы3. На пороге третьего тысячелетия людям надо учиться жить на Земле, чтобы природа и общество могли совместно развиваться. Человек должен вписывать создаваемые им искусственные явления в биосферу, чтобы они развивали ее. Этот новый кругооборот веществ должен быть согласован с возможностями природы и содействовать ее развитию и стабильности.
Отсюда вытекают многие требования к созданию мегаполисов: принципы жилой застройки, планирование и размещение промышленных предприятий, расширение парковых зон, доступность и легкость контактов с природной зоной и т.п. Реализация этого принципа (природной рациональности) потребует двух трудных, но крайне важных мероприятий.
1.	Необходимо разработать перспективную схему мегаполиса, в основу которой может лечь принцип природной рациональности. Но этот принцип будет противоречить частным интересам отдельных граждан и групп лиц (прежде всего тех, кто организует производственную и коммерческую деятельность), которые окажут его реализации решительное противодействие.
2.	Мегаполисом должна управлять сильная, грамотная власть, способная довести задуманное развитие города до логического конца, справившись с любым эгоизмом и преодолев любую коррупцию.
Итак, развитие производительных сил общества нуждается в нормативном ограничении. За реализацию принципа природной рациональности отвечает государство, поэтому его роль должна расти. Рядовой горожанин тоже в ответе за жизнь в городе. Он должен постоянно учиться жить в мегаполисах, не разрушая собственного будущего.

III.	Проблемы развития деревни

Специфическме функции дереани
Во многом функции города и деревни схожи, но у каждого типа поселения есть свои специфические функции. К числу важнейших функций деревни относят пространственно-коммуникационную. В наши дни интерес к этой функции обостряется. Ее необходимо знать с точки зрения выявления дальнейших возможностей освоения территории страны и оценки роли сельских поселений в решении продовольственной задачи. Создание надежной инфраструктуры (сети железных, автомобильных дорог, строительство аэродромов и взлетных полос и т.д.) при решении перевода сельского хозяйства на фермерский путь развития имеет первостепенное значение.
Следующий важный аспект, тесно связанный с данной функцией, — проблема удовлетворения духовных запросов, «утоления» информационного голода жителей села. Имеется в виду не только потребление средств массовой информации — телевидения, радио, газет. Вопрос стоит гораздо шире. Дело в том, что резко увеличилась активность потребления и производства духовных ценностей на базе нового более высокого образовательного уровня населения и новых духовных потребностей.
В течение уже 100 лет деревня выполняет донорскую функцию. Из села черпается ресурсов больше, чем отдается взамен. Причина — в устойчивой миграции из деревни в город. Расходы на воспитание, учебу, профессиональную подготовку в большей степени несло село, а доход от реализации трудового потенциала людей, уехавших в город, доставался последнему.
Город всегда притягивал к себе население деревень, хуторов, сел, небольших городов, что обусловлено развитием промышленности, более широким выбором сфер приложения труда, уровнем благоустройства, набором коммунальных и культурных услуг и т.п. Все это сформировало основное направление миграционных потоков населения СССР: отток сельского населения в город. С середины 20-х и до середины 80-х годов городское население увеличилось на 80 млн. человек. В современных крупных городах России доля мигрантов составляет 2/3 городского населения. Так была решена проблема обеспечения рабочей силой городов. Но решалась она за счет «вытягивания» ресурсов, лучшей рабочей силы из деревни.
В середине 80-х годов наметилась некоторая стабилизация: безвозвратная миграция сельского населения заметно сократилась (стала преобладать сезонная, маятниковая миграция и эпизодические виды перемещений).
С 90-х годов возрос миграционный поток город — деревня, город — село. Это связано с ухудшением жизни населения в городах, особенно неработающих пенсионеров, значительным удорожанием стоимости проездов на железнодорожном, автомобильном транспорте и другими причинами. Те, у кого оставались корни в селе, переехали поближе к земле-кормилице. Так, Санкт-Петербург (Ленинград) к 1994 г. «потерял» более 200 тыс. своих жителей и число их впервые за последние 15 лет стало меньше 5 млн. человек.
Эта тенденция не коснулась Москвы, в которой ориентировочно проживает более 11 млн. человек.
В последние годы усилился приток мигрантов в село из районов Крайнего Севера, от Мурманска до Анадыря, а также из стран ближнего зарубежья и горячих точек России.
Село все более и более стареет. Так, доля трудоспособных людей, родившихся в селе, не превышает 20%. Половина мигрантов, приехавших в село, — пенсионеры, недостаточно подготовленные и не способные к производительному интенсивному труду.
Отношения, складывающиеся в сельской местности в современной России, довольно специфичны. Центральными субъектами российских крестьянских обществ были и остаются, с одной стороны, крупные коллективные хозяйства и, с другой — семейные крестьянские дворы. Сегодняшние реалии крестьянской жизни уходят своими корнями в уже ставшие историей 20—30-е годы. В 30-е — 50-е годы колхоз был «филиалом» крестьянского двора. Предвоенный, а особенно послевоенный крестьянский двор медленно, но сознательно начал избегать привычной самоэксплуатации и принимать новые колхозные правила игры: не особенно напрягаться и выкладываться. Коллективное хозяйство стало все больше напоминать сообщество функционеров, работающих не по собственному плану, а по бригадирскому наряду. Подобная практика снимала с человека часть забот, связанных с необходимостью самостоятельного выживания.
Радикальное изменение отношений основных субъектов крестьянского общества явилось результатом «тихой коллективизации» конца 50-х — начала 60-х годов, когда в результате хрущевских реформ (ликвидация МТС, повсеместное выращивание кукурузы) произошло укрупнение коллективных хозяйств, а в конце 60-х — начале 70-х годов началась массовая ликвидация «неперспективных» деревень. Жители этих деревень, по мысли академика Т. Заславской, — идеолога «не-перспективок» — должны были переехать в крупные коллективные хозяйства. Но, насильно оторванные от родных мест, селяне чаще всего направлялись в крупные города России и в ее мегаполисы. И впервые зазвучало полупрезрительное «лимита». Тихая коллективизация, неперспективщина имели не менее трагические последствия, чем первая «громкая коллективизация».
Теряя свое экономическое значение, крестьянский двор на фоне укрупнившихся колхозов и совхозов начал резко «впитывать» в себя все то, что «плохо лежало» в колхозе или совхозе, становясь «хозяином» производимого коллективно колхозно-совхозного добра. Крестьянин в основном занимался не поисками собственной ниши в новой хозяйственной ситуации, а систематическим и сознательным дележом финансово-ресурсного потенциала колхоза, совхоза, который стал рассматриваться большинством крестьян как «инфраструктура» личного подворья.
Сейчас двор и колхоз, по мнению В. Г. Виноградского, — взаимные «фильтры», взаимные «угодья», между которыми происходят ежедневная борьба и сотрудничество. С определенной долей осторожности можно утверждать, что такое сотрудничество сохраняется и между коллективным хозяйством и фермерскими подворьями. Идет отбор различных возможностей и правил социально-экономического выживания крестьянства. Колхоз, акционерное общество сейчас нередко выступают по отношению к крестьянину как жесточайший эксплуататор его труда. Это проявляется, в частности, в форме невыдачи мизерной зарплаты (от 40 до 120 руб. в месяц).
В борьбе субъектов из числа нынешнего крестьянства инициатива остается за двором, фермером, они более решительны и разворотливы. Связь между колхозом, акционерным обществом и крестьянским двором становится все слабее и более одностороннее: двор стремится как можно больше взять и как можно меньше дать колхозу или акционерному обществу. Сами крестьяне испытывают сильный психологический дискомфорт от двойной жизни: для себя и для колхоза. Сегодня двор становится своим собственным центром, стремится занять в обществе большее место, по возможности не зависимое от власти.
Другая специфическая черта экономических, социальных и иных отношений, складывающихся в сельской местности, — курс не на укрепление производственной базы и совершенствование экономического механизма стимулирования развития производства, а на поспешное изменение форм собственности и организации хозяйств. В рай аграрного изобилия решили въехать на фермерских парцеллах, на примитивной технике и технологии. А фермерский путь развития сельского хозяйства, работа на небольших площадях, при нынешнем огромном диспаритете цен, непродуманной налоговой политике, высоких процентах за кредиты — это тупиковый путь. Это подтверждается тем, что, владея 6% пахотных российских земель, фермеры производят 1% сельскохозяйственной продукции. Из 280 тыс. фермерских хозяйств за последние пять лет развалились более 62 тыс. За эти же пять лет из оборота выведено почти 30 млн. га сельхозугодий.
Беды российских черноземов
Черноземье — это обширный ареал, состоящий из пяти областей: Воронежской, Липецкой, Белгородской, Курской и Тамбовской. Эти области по праву считаются кормилицами всей России. Они дают стране 70—80% сельхозпродукции, а с учетом импорта продовольствия черноземные области поставляют 30% сельхозпродукции.
Но российские почвы все больше и больше теряют гумус — ценный, кормящий слой земли, основу плодородия. Главная задача сейчас — попытаться найти экологическое соответствие между пашней, лугом, водой и лесом.
В настоящее время в России от 70 до 90% сельхозугодий составляют пашни, а это — колоссальный экологический перегиб. Великий русский ученый Василий Докучаев, автор книги «Русский чернозем», по материалам которой он защитил докторскую диссертацию, полагал, норма под пашни — 50—60% сельхозугодий, остальное должно быть занято лесами и лугами.
Самая большая площадь черноземной пашни находится в Воронежской области. В конце 80-х годов пашня составляла там 3,2 млн. га, а за годы реформ она сократилась до 2,8 млн. га. Почти 0,5 млн. га — это брошенные земли, «дикое поле», зарастающее сорняками. За 100 лет среднее содержание гумуса в почвах области резко сократилось — от 7—8% до 5,64%. Земли обезображены оврагами, идет эрозия почвы.
Проблема большинства крупных хозяйств — отдаленность кормов от животноводческих ферм. Нигде в мире этого нет. Одна из причин роста цен на сельхозпродукцию состоит в больших затратах на ее перевозки. В общественном и частном секторе производство продукции животноводчества стало убыточным. Увеличив клин бобовых культур многолетних трав, можно за один год обеспечить землю необходимым азотом, затормозить эрозию почв и приблизить кормовую базу к животноводческим фермам, в итоге снизить затраты на сельхозпродукцию.
Убыточно на Черноземье выращивать ячмень и сахарную свеклу. Диспаритет цен привел к тому, что многие сахарные заводы перестали платить за сырье производителям свеклы. Сейчас в Воронежской области под свеклой занято 125 тыс. га вместо 250 тыс. в 80-х годах. В результате непродуманных действий фермеров (посевы подсолнечника на одних и тех же площадях привели к заражению его различными видами вредной фитоф-фторы) наметился устойчивый рост цен на растительное масло.
Возникла необходимость изменения севооборота: залужение неугодий и малопродуктивных земель, высевание кормовых многолетних трав, насаждение лесозащитных полос.
В 1998 г. сельское хозяйство России понесло убытков больше, чем в 1997 г., на 10 млрд. руб. 92% всех акционерных обществ, коллективных и государственных хозяйств, а также фермерских — убыточно.
Причин здесь несколько. Главная из них — политика правительства по отношению к этой важнейшей сфере народного хозяйства. Во всех странах мира, занимающих лидирующие позиции в сфере сельскохозяйственного производства, эта отрасль дотируется. Размеры дотаций составляют от 30 до 60% и более от общего объема производимой продукции. В России сегодня все делается с точностью до наоборот. В сельское хозяйство отчисляется 2,2% от ежегодного ВВП. Ножницы цен на сельскохозяйственную продукцию и изделия промышленности колеблются от 1: 3 до 1: 10. Если в 1985 г. крестьянин, продав литр молока, мог купить три литра горючего, то сейчас ему надо продать три литра молока, чтобы купить один литр горючего. В 1985 г. крестьянское хозяйство могло, реализовав 150 т пшеницы, купить комбайн «Дон». В 1998 г. за эту сумму хозяйство могло купить только колесо от комбайна. По данным Центра по ценообразованию и экономическому анализу, уровень закупочных цен на молоко и уровень розничной цены на него соотносится как 1:4. Эту четырехкратную «накрутку» стоимости дают посредники и стоящие за ними заинтересованные лица, в руках которых находятся не только рынки Москвы, но и рынки большинства областных, краевых центров и даже средних и малых городов. Кроме того, жители хуторов, деревень, сел несут большие убытки от бездорожья, от отсутствия машин, механизмов по переработке произведенной сельскохозяйственной продукции, от отсутствия хранилищ, оборудованных современной техникой. По этим и ряду других причин в сельском хозяйстве, как и в строительстве, промышленности, на протяжении последних семи лет наблюдается устойчивое сокращение объема производственной продукции. Снижение налогов на добавочную стоимость, прибыль, безусловно, облегчит бремя, которое несет российское крестьянство, но это — только полумера.
Из-за громадной разницы цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию (по данным академика В. Боева) в 8—15 раз по сравнению с 1991 г. уменьшились закупки техники, удобрений, ядохимикатов. Заморожены огромные капитальные вложения. Из аграрного сектора в другие сферы экономики перекачиваются большие средства за счет полузаконной и даже незаконной торговли землей, недвижимостью и т.п. По оценкам экспертов, из деревни за минувшие пять лет изъято более 30 трлн. неденоминированных рублей.
Деградация и разорение деревни в 1998 г. набрали еще большую силу, чем в предыдущем году. За последние 7 лет из оборота выведено 30 млн. га сельскохозяйственных угодий, в том числе около 10 млн. га — в Центрально-Черноземной и Нечерноземной зонах России. Посевы зерновых, включая все сферы хозяйствования: колхозы, совхозы, акционерные общества, фермерские хозяйства, — уменьшились за эти 7 лет на 14 млн. га. Производство зерна на душу населения в 1998 г. составило 376 кг, а голод наступает при душевом производстве зерна менее 350 кг. Положение в сельском хозяйстве настолько критическое, что Россия утратила продовольственную безопасность и может оказаться перед реальной угрозой голода. 
Деревня - падчерица
Сейчас в деревне идут мучительные процессы, связанные с переменой форм собственности, приспособлением к налогам, кредитам, диспаритету цен на продукцию сельского хозяйства и промышленности. Отсюда падение сельскохозяйственного производства, чем умело пользуются политики западных стран.
Как утверждает статистика, наиболее обездоленным оказалось крестьянство. Оплата труда в целом по сельскому хозяйству составляет менее 2/5 от средней по стране и до 90—95% от уровня прожиточного минимума. Если учесть значительно большую дифференциацию доходов по стране — 15: 1, а в деревне — 50: 1, то становится очевидной волнующая бедственность крестьянства. Смертность среди крестьянства вдвое превышает уровень рождаемости.
Смена экономического и политического курса в России пока не принесла деревне сколько-нибудь заметного облегчения, хотя сельские жители более восприимчивы к введению рыночных отношений. У многих из них сохранилось чувство собственника произведенной продукции. По данным статистики, 98% семей работников кооперативных, акционерных хозяйств имеют личное подсобное хозяйство, в то время как среди семей рабочих, служащих, проживающих в сельской местности, подсобное хозяйство имеют 75%. Сохранению психологии рынка содействует продажа части произведенной продукции в негосударственном секторе: цены на продукцию диктует спрос. Сельское хозяйство практически не монополизировано, а это немаловажный фактор для перехода к рынку. Смягчает переход к новым отношениям в деревне самообеспеченность продукцией с личных подворий, увеличение натуральной формы оплаты труда, возможность приобретать и продавать продукцию непосредственно акционерным обществам, фермерам и т.д. Однако на практике сельское население оказалось наименее защищенным с точки зрения оплаты труда, получения социально значимых услуг (здравоохранения, образования, коммунальных услуг и т.д.). Как реакцию на эти явления можно наблюдать групповой эгоизм. Конечно, он характерен не только для сельских, но и для промышленных предприятий (взвинчивание цен на продукцию, уничтожение произведенной продукции, повышение налогов и процентов за полученные кредиты и т.п.). Эти и другие меры приводят к переливу денежных средств, чаще из сельского хозяйства в другие отрасли экономики. Это значительно снижает возможности социального развития деревни.
Остановимся еще на одной реальности сегодняшнего дня. Шагом не к рынку, а от него считают серьезные экономисты такую форму, как прямой продуктообмен между городом и деревней, практикуемый многими коллективами промышленных и сельскохозяйственных предприятий. Деньги исключаются из процесса купли-продажи еще и по той простой причине, что их часто не платят ни рабочим промышленности, ни работникам села. Государство должно принять самое активное участие в создании равноправных экономических отношений между городом и деревней, их сбалансированном развитии, поддержании экономически обоснованной дифференциации в доходах населения города и села. То же относится и к формированию единой производственной, социальной и коммунальной инфраструктуры. Становление новых форм хозяйствования на селе невозможно без государственной поддержки (не в смысле ломки существующих форм, а в смысле обеспеченности акционерных обществ, а особенно фермеров, принципиально новой техникой: мини-тракторами, мотокосилками, установками для приготовления кормов и т.д.).
Особого внимания требует агропромышленный комплекс. Агропромышленная интеграции обусловливает новые подходы к пространственной организации всех звеньев данного комплекса. Совершенно новый акцент дает этому такое направление в сельском хозяйстве, как аренда, приобретение земли, фермеризация сельского хозяйства. Важно не «устранение деревни», а ее социальное обустройство, качественное преобразование сельского расселения, установление более тесных, интенсивных социальных связей между городскими и сельскими поселениями и т.д.

IV.	Система расселения

Система расселения имеет своеобразную структуру.
1. Внутрихозяйственные системы расселения. Объективной основой самого низового уровня расселения служили колхозы и совхозы. Сейчас на территории страны около 42 тыс. внутрихозяйственных систем, объединяющих более 350 тыс. поселений сельскохозяйственного профиля.
2.	Межхозяйственные системы расселения. Они имеются в ряде регионов республик и функционируют либо в качестве дополняющих районные системы, либо на базе более доступного городского или пристанционного сельско-городского поселения. Межхозяйственные системы основаны на межселенных производственно-технологических связях. На Дальнем Востоке, например, эти системы более развиты, чем районные.
3.	Районные системы расселения. Это наиболее распространенный уровень систем расселения. Они выполняют функции взаимодействия сельской и городской сфер жизнедеятельности, административно-политические функции деревни, а также функции обслуживания сельского населения (коммунальное, торгово-бытовое, культурное, медицинское и т.п.). Кроме того, они реализуют производственно-технологические, планово-управленческие решения районного звена аграрного сектора страны.
4.	Межрайонные системы расселения. На территории страны их насчитывается около 450. Центрами являются 64 малых, 290 средних и 85 больших города. В центрах межрайонных систем обслуживается население нескольких районов. Сюда едут с заказами, за покупками, т.е. удовлетворяют те потребности, которые невозможно удовлетворить в районе. В межрайонных центрах, как правило, сосредоточиваются учебные заведения по подготовке массовых профессий: педагогические, сельскохозяйственные, медицинские, торговые и т.д.
5.	Областные системы расселения. По степени социально-культурной насыщенности развития межселенных связей они находятся в различных стадиях зрелости. В таких системах велика роль социально-культурных, административных и хозяйственных функций. Они определяют устойчивость этих систем. Для них основное значение имеет демографическая ситуация. Так, при численности населения области до 1 млн. человек количество жителей областного центра не должно превышать500 тыс.
Межобластные системы расселения. Таких систем в России около 20. Характер функционирования этих систем изучен недостаточно. В них имеются социально-культурные институты, научные учреждения, университеты, есть театры, цирки, музеи, универсальные магазины и т.п.
7.	Национальные системы расселения. В связи с динамическими процессами, протекающими в стране, число национальных систем расселения меняется. Претерпевают изменения и их функциональные связи и отношения.
8.	Региональные системы расселения. Ученые выделяют 12 регионов: Центр Русской земли — Нечерноземье, крупнейшие регионы — Волго-Вятский, Северо-Западный, Поволжский и др.
Необходимо отметить, что в социологии города и деревни существует еще одна категория, занимающая особое место, — агломерация — система городских и сельских поселений. Как правило, она образуется на базе использования природных ресурсов. Город — центр в структуре агломерации — нередко формируется в процессе взаимного развития городов. Агломерации — самые развитые системы поселения, основанные на связях, образовании и отдыхе населения в суточно-недельном цикле его жизнедеятельности. Они связывают предприятия различных отраслей, органы управления, научные коллективы, в них более эффективно можно решать вопросы повышения квалификации или переквалификации трудящихся, их образования. Но управлять агломерациями непросто: как правило, они несбалансированны по месту жительства и труда, в них нерационально используется окружающая среда, градостроительные структуры формируются стихийно, с большим ущербом для окружающей среды, огромны затраты времени людей на дорогу к месту работы и обратно и т.д.
Современная техника, промышленность города и деревни наносят огромный ущерб природе, всем ее элементам — воздуху, земле, воде. В конце XX в. человек ежегодно забирает у планеты 300 млрд. т сырья; ежегодно в почву вносится около 500 млн. т минеральных удобрений и 3 млн. т ядохимикатов. Третья часть из них смывается в водоемы и попадает в атмосферу. За минувшие полтора века в природную среду попало 6,5 млрд. т железа, свинца и кадмия. Безусловно, путь к решению экологической проблемы лежит через создание безотходных технологий, так как сейчас подавляющая часть добытого сырья (около 90%) выбрасывается. В современную эпоху необходимо решить эту острейшую социально-экологическую проблему, гармонизировать отношения между городом, деревней и природой. Иначе эта гармонизация отношений просто не потребуется.
Итак, в настоящей главе рассмотрены основные вопросы социологии поселения. За рамками темы остались многие ее аспекты, например, перспективы развития деревни, дифференциация условий жизни в городе и деревне в связи с реформами общества, управление миграцией и расселением, образ жизни жителей города и деревни. Эти и другие вопросы еще ждут своего исследования.